Разорвут ли Белоруссию на части

Разорвут ли Белоруссию на части

Выборы президента Беларуси, после которых страну охватили массовые протесты, вызывают много вопросов в Украине.

Кто-то сравнивает ситуацию в соседней стране с украинской революцией достоинства, кто вспоминает оранжевый Майдан; другие отмечают, что различий гораздо больше, чем сходства.

Так все же, что происходит в Беларуси? Является ли это восстанием против России? Стоит ли ждать разворота наших соседей в Европу? Каковы методы митингующих? Могут ли они рассчитывать на поддержку ЕС и Украиной?

Редакция собрала самые актуальные вопросы о событиях у соседей и дала на них ответы.

Почему все уверены, что выборы сфальсифицированы?

С самого начала гонки белорусская власть сделала все возможное, чтобы показать: в справедливом подсчете голосов она не заинтересована.

Это не только отказ от приглашения наблюдателей от ОБСЕ и заполнения избиркомов и квот наблюдателей почти везде провластными представителями — такое было и на прошлых выборах.

Одним из главных доказательств фальсификаций является разительное отличие результатов подсчета голосов между большинством участка и теми единичными, где были члены комиссий от оппозиции и где им удавалось предотвратить фальсификации. Бывало, что на соседних участках в одном микрорайоне результаты оказывались зеркальными — на одной побеждал Лукашенко с разницей в три-четыре раза, на другой — Светлана Тихановська.

Еще один массив доказательств фальсификаций создали благодаря призыву лидеров оппозиции к избирателям: складывать свои бюллетени специальным образом, «гармошкой», прежде чем бросить их в урну. Многочисленные фото показывают ящики на участках, где таким образом свернута большинство бюллетеней, а в протоколах на части из них речь идет о победе Лукашенко.

К слову, белорусские оппозиционные СМИ на днях опубликовали ряд записей разговоров представителей местных администраций с членами комиссий, где последних убеждали «изменить разницу между третьим и четвертым кандидатами» (Лукашенко и Тихановською).

Минск протесты Митинги

Кого поддерживает РФ: Лукашенко или оппозицию?

Несмотря на отдельные заявления российских депутатов о том белорусов от Лукашенко и возможные фальсификации выборов, поддержка Москвы оказалась на стороне постоянного президента Беларуси — Россия одной из первых, еще до официального завершения подсчета голосов, признала выборы и поздравила Лукашенко с победой.

Впрочем, показательно, что с российского парламента, в том числе от верхушки пропутинской «Единой России», одновременно звучат и критические к Лукашенко заявления, с фразами о его «слабости» и то, что белорусы от него «устали».

Дело в том, что нынешняя ситуация, когда Беларусь накрывает волна насилия, а Лукашенко сталкивается с сопротивлением общества, выглядит для Кремля как фактически беспроигрышная.

Содержание власти действующим президентом возможно лишь ценой жесткого подавления протестов, которое приведет как к его ослаблению внутри страны, так и внешней изоляции. В прошлом остаются попытки минской многовекторности и медленного налаживания отношений с ЕС и США, так раздражало Москву.

Это должен сделать Лукашенко более сговорчивым в интеграционных предложений РФ.

В свою очередь сценарий смены власти, а точнее — длительного безвластия, хотя и дает Москве дополнительные возможности для увеличения своего влияния (в том числе — выдвинуть и раскрутить своего кандидата в случае объявления новых выборов или даже попробовать провести интеграцию силовым путем), несет и определенные риски .

Есть основания надеяться, что в случае свержения Лукашенко Беларусь изменит внешний курс?

Безвластия рано или поздно завершится, а победитель международно признанных белорусских выборов получит шанс на улучшение отношений с ЕС. И даже в случае победы кандидата, лояльного к РФ, то будет вынужден более ориентироваться на настроения постреволюционного общества, чем это делал Лукашенко.

Другой вопрос, какими будут эти настроения. Ведь настрой на дружбу с Россией остается в Беларуси очень сильной.

Поэтому в краткосрочной перспективе изменение вектора развития с пророссийского на прозападный вряд ли возможна.

Большинство кандидатов, позиционировали себя как альтернативу Лукашенко, выступали за сохранение Беларуси в составе Евразийского экономического союза.

Другое дело, что глубина интеграции может быть пересмотрена, и Минск может официально отказаться от участия в Союзном государстве с РФ — сомнительном достижении раннего Лукашенко.

Впрочем, в далекой перспективе, через несколько электоральных циклов, курс Минска теоретически может измениться на прозападный. Хотя бы потому, что снятие запрета на общественную дискуссию по этому поводу, размораживания сотрудничества с ЕС, приход западных инвесторов, медиа и т.д. способны существенно изменить настроения белорусов.

Возможно ли повторение в Беларуси сценария Крыму или Донбасса?

Нет. По крайней мере, в чистом виде.

Одна из важных отличий Беларуси от Украины — то, что там нет региона, где действующая власть подавляющую поддержку. Считается, что уровень неприятия Лукашенко примерно одинаков и в восточном Витебске, и в западном Бресте.

Так же нет области с поразительно высоким уровнем прозападных настроений, условной «Галичины».

Поэтому при гипотетической возможности, что Путин решится на силовой сценарий или на поглощение Беларуси, речь может идти только о всей стране, от Востока до Запада.

Насколько справедливо сравнение нынешних протестов с украинским Майданом?

Преимущественно несправедливым. Слишком много различий в обществе. Слишком другой является государство, включая ее силовой блок. И развитие протестов существенно отличается от того, что мы видели в 2004 и в 2013-14 годах.

Кстати, сами белорусы, живущие в российском информационном поле, преимущественно воспринимают «Майдан» как нечто негативное.

А еще, в отличие от Украины, в протестах в Беларуси не найти флагов ЕС.

Хотя эти протесты стали следствием национального пробуждения (свидетельство тому — массовое использование исторического бело-красно-белого флага), однако протест не касается геополитического выбора страны и сосредоточен только на диктатуре Лукашенко.

Более того, некоторые выходит на протесты с официальным красно-зеленым флагом (введен Лукашенко в 1995 году). Поэтому для многих протестующих вопрос идеологии и символики имеет вторичное значение.

Еще одно принципиальное отличие — почти полное отсутствие в Беларуси мощных оппозиционных сил и авторитетных оппозиционных лидеров, которые могли бы стать драйвером протестов и вести политические переговоры — и с западными партнерами, и с властью. Так, в Украине во время Революции достоинства также звучало немало вопросов к «качеству» лидеров, но публичные лица были в наличии.

Брак лидерства и «центра управления», с одной стороны, существенно ослабляет протесты, но в то же время делает их более непредсказуемыми и усложняет их силовое подавление.

А еще отличием является то, что в Беларуси вообще нет ни «антимайдана», ни альтернативных протестов. Сторонников Лукашенко в нынешней ситуации не заметно вообще — кроме, конечно, бойцов ОМОНа на улицах. Это еще один аргумент для тех, кто протестует, чтобы утверждать, что недовольство Лукашенко в стране является тотальным.

И кстати, сами протесты проходят настолько отлично от украинских, что на этом стоит остановиться отдельно.

В чем особенность уличных событий в Беларуси?

В отличие от обоих украинских площадей, в Беларуси нет места, где собирается протестное ядро. И эта особенность доказала свою эффективность уже в первую ночь после выборов.

Вероятно, каждый уже слышал и читал истории о невероятной, нечеловеческой жестокости белорусских силовиков — и во время задержаний и разгона демонстраций, и по уже задержанных людей. Поэтому в условиях, когда ОМОН готов даже направлять автомобили в толпу, чтобы разогнать собрание протестующих, когда напор силовиков позволяет им легко разрушить баррикады, более эффективна тактика локальных митингов, которые происходят не только в центре, а фактически по всему городу.

Этот фактор также способствовал большей вовлеченности граждан, сначала, может, и не собирались протестовать. Но когда милиция зверски бьет твоих соседей и знакомых под твоим домом, гораздо сложнее чувствовать «свой дом с краю» и делать вид, что все это — «просто политика», что тебя не касается.

Одновременно белорусские протесты и тактика митингующих постоянно меняются.

А к тому же, значительная ставка сделана на общенациональную забастовку.

Насколько эффективной может быть тактика забастовки?

Идея забастовки как эффективного метода давления на власть может звучать несколько странно для киевлян, работающих в частном бизнесе. Однако у наших соседей главным работодателем до сих пор остается государство.

Согласно белорусской статистике, к началу 2020 года в государственном секторе работало почти 44% работников. Более половины из них — в сельском хозяйстве и промышленности, отраслях, обеспечивающих основное поступление валюты в страну. Поэтому забастовку одних только ключевых промышленных предприятий страны может стать болезненным ударом по стабильности режима Лукашенко.

Сейчас есть информация о привлечении к забастовкам таких гигантов белорусской экономики, как БелАЗ, МАЗ и «Гродно Азот» (все — государственные компании).

Вместе с тем, чтобы быть удачным, забастовка должна продолжаться не менее несколько недель. Желательно — расширяясь на новые и новые предприятия. Удастся ли протестующим поддержать такой темп — пока неизвестно.

Какое значение для протестов имеет Светлана Тихановська?

Тихановська, соперница Лукашенко на выборах, не является оппозиционным лидером или двигателем революции.

Сами белорусы подчеркивают, что она является скорее символом, который сыграл свою роль. И поэтому ее отъезд из Минска в Литву никоим образом не повлиял на ход протестов. Что стало, похоже, неожиданностью для белорусских властей.

На эти грабли Александр Лукашенко уже наступил в начале избирательной кампании, допустив к выборам никому не известную жену оппозиционера, которому отказали в регистрации и заключили в тюрьму. Как оказалось, белорусы были готовы голосовали не столько за конкретного кандидата, сколько за абстрактного «антилукашенка» — любого политика, который не имел имиджа спарринг-партнера власти.

Стоит ли ждать помощи от ЕС и США?

Первые заявления от Евросоюза и его стран-членов появились еще в понедельник, а к вечеру вторника глава дипломатии ЕС Хосеп Боррель обнародовал заявление от имени всего блока, пригрозив Лукашенко введением санкций за насилие и фальсификацию выборов.

С тех пор Минск не сделал ни шагу назад, поэтому первое решение о новых санкциях может быть принято уже 14 августа, на внеочередной встрече министров иностранных дел ЕС, собравшиеся именно по этому поводу. И хотя формальных решений на этой встрече не принимать, но скорее всего начнут готовиться к введению санкций.

Вероятность усиления санкционного давления предполагают в США: госсекретарь Майк Помпео предупредил Минск, что избежать этого можно, проведя новые выборы под контролем международных наблюдателей.

Каким может быть это давление? Ответа пока нет

Можно предположить возвращение санкций ЕС, действовавшие с 2011 года и были сняты в период потепления отношений между Минском и Брюсселем четыре года назад (персональные санкции против чиновников, причастных к нарушениям прав человека, а также ограничения на работу компаний, которые считают спонсорами режима).

Впрочем, в ЕС прекрасно понимают, что такой ответ будет скорее видимостью давления. Старые санкции против Беларуси (как европейские, так и американские) не являлись эффективными и не станут таковыми и сейчас. Найдут другие механизмы? Это под вопросом.

И уровень насилия со стороны властей на улицах белорусских городов в настоящее время также неизмеримо выше, чем когда-либо прежде, и это стимулирует западные столицы к поиску новых идей.

авторы:Юрий Панченко, Сергей Сидоренко