Изнасилование в Уфе: результаты экспертизы не выявили мужских следов

Изнасилование в Уфе: результаты экспертизы не выявили мужских следов

Рустам Ибрагимов, адвокат обвиняемого Эдуарда Матвеева, прокомментировал свои предположения по громкому делу.

— Как мне кажется, результаты одной экспертизы по нашему делу уже готовы. Это касается экспертизы по вещам потерпевшей. Специалисты должны были определить, кто дотрагивался до дознавательницы в тот день. Анализ по вещам проводили в Казани. Но сейчас зачем-то повторно повторно решили его сделать, — рассказывает Ибрагимов. — А вот подногтевые образцы и смывы доставили на обследование в Москву. Оттуда и вовсе тишина.

— Почему вы думаете, что результаты готовы?

— На днях нас неожиданно вызвали к следователю, мол, приезжайте ознакомиться с экспертизой. Мы приехали. Нам говорят, что на джинсовой рубашке, в которой потерпевшая находилась в день происшествия, обнаружены следы эпителия четырех женщин. Заметьте, именно женщин.

Чтобы еще раз удостовериться, что это были за женщины, специалисты повторно взяли пробы у подруги потерпевшей, свидетельницы, которая присутствовала на вечеринке и матери дознавательницы. Скорее всего, их следы и были на одежде.

Из этого можно сделать вывод — по вещам экспертиза давно готова, пробы у всех этих дам ранее брали, зачем повторно все это устраивать? От нас что-то скрывают? Или тянут время? Если на одежде нет следов обвиняемых, тогда зачем их держать под стражей? Кстати, состояние наших подзащитных за решеткой ухудшается.

— Вроде все они еще недавно нормально себя чувствовали?

— Думаю, их сломало продление ареста. На последнем судебном заседании Павла Яромчука на «скорой» увезли. Врачи его откачивали. (Известно, что у Яромчука диагностировали предынсультное состояние — Авт.).

Наш подзащитный Эдуард Матвеев вроде поначалу немного пришел в себя, а сейчас опять его накрыло. К нему психолог ходит. Так недавно этот психолог взялся успокаивать Матвеева странным образом. Например, рассказал ему, что по статье «изнасилование» никакие доказательства не нужны, достаточно показаний потерпевший, чтобы всех подозреваемых закрыли. Матвеев после этих слов психолога совсем сник. Только и успеваю ему лекарства привозить.

— Появился иск потерпевшей о возмещении ущерба?
— Следствие признало экс-полицейских гражданскими ответчиками, а потерпевшую — гражданским истцом. Это позволило суду в рамках расследования уголовного дела рассмотреть вопрос компенсации морального вреда пострадавшей. У нас есть копия постановления. Мы его обжалуем.

— Точная сумма компенсации указана в постановлении?

— В постановлении сумма не указана. Там совсем ничего не указано. Просто написано, что пострадавшая обратилась в суд с просьбой привлечь к ответственности обвиняемых.

— Если потерпевшая озвучит сумму ущерба до суда, обвиняемые согласятся заплатить деньги?

— Если они согласятся, то косвенно признают вину. Полицейские это прекрасно понимают. Именно поэтому на постановлении написали: «Не признаю, оснований не вижу, категорически против». У нас ведь еще проблемы с нотариусом возникли. Матвееву надо оформить пенсию. Жена у него не работает, лишних денег в семье нет.

— Бывшие коллеги подозреваемых поддерживают их?

— Конечно. Им пишут письма, посылают деньги, чтобы они могли что-то приобрести в СИЗО. Поддержка идет со всех сторон. Да и количество адвокатов сейчас у них увеличилось.

— Матвеев знает, что потерпевшая вернулась на работу в его бывший отдел?

— Да. Более того, он в курсе, что она там находится в вакууме, с ней никто не общается. Матвеев не злорадствует по этому поводу, а жалеет ее. Так и говорит: «Что что же вы ее все травите?». Он относится к ней по-отечески, как к ребенку. Считает, что дурочка, по глупости натворила дел. Матвеев верит, что она еще одумается.

Мы связались с независимым судмедэкспертом, который рассказал, почему экспертизу ДНК по такому делу могут проводить месяцами.

— Экспертизу по данному делу, скорее всего, проводят в специальной лаборатории при СК РФ или прокуратуре. Насколько я знаю, такое учреждение прилично загружена, — рассказывает судмедэксперт Роман Лисев. — В этой лаборатории анализы исследуются в порядке общей очереди. Поэтому дело уфимской дознавательницы может и затянуться и на месяцы.

— По некоторым данным, девушка перед тем, как сдать анализы, мылась. Могла она смыть следы преступления?

— Если она долгое время провела в ванной, в этом случае возможны сложности с анализом. Допускаю, что ДНК-экспертиза может не выявить следы насилия.

Отсюда вывод:

Ибрагимов уверен, что на рубашке девушки обнаружены ее собственные следы, следы ее матери, подруги и коллеги-свидетельницы. После раскрытия результатов ДНК-тестов следствие повторно взяло пробы у всех четырех женщин. Ибрагимов считает, что таким образом следователи затягивают время. Также он отметил, что если доверять результатам экспертизы, то обвиняемых необходимо освободить из-под стражи. Но почему это не делается. Как то все не по-человечески.

Тем временем отец не признает в девушке родную дочь

Отец дознавательницы из Уфы заявил, что она ему не дочь, а его дети «дома сидят».
Издание «Комсомольская правда» опубликовало расшифровку аудиозаписи разговора, состоявшегося между отцом дознавательницы — начальником башкирского ОМОНа Иреком Сагитовым — и супругой одного из обвиняемых в ее изнасиловании — начальника Кармаскалинского ОВД Салавата Галиева.

Издание отмечает, что разговор по-видимому состоялся на улице, и супруга Галиева обращалась к Сагитову как к знакомому.

Женщина утверждает, что дочь Сагитова никто не трогал, и просит «прекратить этот беспредел».

«Ирек, останови эту хрень, ты их столько лет знаешь, что, Салават к твоей мартышке в очереди стоял, да он ж… не подымет!» — говорит супруга обвиняемого.

Отец потерпевшей некоторое врем пытался отнекиваться, заявляя, что не видел произошедшего своими глазами, а затем и вовсе заявил:

«Какая она мне дочь, мои дети дома сидят!»