Челябинские мужики бросают жен вместе с долгами

Челябинские мужики бросают жен вместе с долгами

Похоже, лишь признанный мастер американской литературы О’Генри мог сочинить красивую историю о супругах, которые готовы были ограбить судью, лишь бы не разводиться. Только, вот, с тех пор как его рассказ «Коловращение жизни» увидел свет, прошло уже более сотни лет. Увы, за это время отношение людей к семье и к деньгам претерпели кардинальные изменения. Теперь ради длинного рубля они готовы растоптать это понятие в пыль. Свидетельством тому — одна история из российской глубинки.

Без сомнения, когда-то Елену и Дениса Халезиных из Челябинска можно было назвать счастливой четой. Однако в 2014 году пара оказалась на грани развода. Пожалуй, оставим в стороне причины, по которым они решили расстаться, но отметим, что к этому времени Денис Халезин являлся фактическим владельцем известной сети городских аптек «Ольга» (важно отметить — помещения под аптеки приобретались во время брака, но регистрировались по умолчанию на его родителей), которая приносила очень неплохой доход. Елена подала заявление на раздел совместно нажитого имущества, и суд оставил за ней квартиру, гараж, машину и два нежилых объекта. Поскольку двое несовершеннолетних детей остались жить с ней, суд также обязал Дениса выплачивать небольшие алименты.

Казалось бы, обычная история, таких в России тысячи, если не миллионы. Однако на этом она не закончилась.

В том же году состоялся новый суд, в ходе которого подчиненная Дениса Халезина, некто Лидия Хорикова, настаивала на взыскании с него огромной суммы, исчисляемой десятками миллионов рублей. Супруга (к тому времени уже вполне законно бывшая), об этом иске, как говорится, не ведала ни сном, ни духом, поскольку никто ее о подобном заседании известить не удосужился. А между тем бумаги, рассматривавшиеся в Ленинском районном суде города Челябинска, недвусмысленно гласили — в 2011 и 2012 годах были подписаны кредитные договора (да не простые, а беспроцентные!) между Халезиным Д.А. и Хориковой Л.М. аж на 27 миллионов рублей для развития аптечной сети. Директором которой, собственно, и являлась эта самая Хорикова Лидия Михайловна с 2011 года.

Обо всем это Елена узнала только спустя некоторое время, когда Денис Халезин этот долг признал, а суд постановил его взыскать. Естественно, своевременно обжаловать этот вердикт бывшая супруга по понятным причинам не смогла, и он благополучно позже перекочевал в суд по делу о разделе имущества в качестве доказательства, не требующего повторного доказывания. И суд, не особо сумняшеся, принял решение этот долг между бывшими супругами поделить. Примечательно, что ни на одно заседание за все время рассмотрения тяжбы (а длилась она целых 4 года) Хорикова Л.М. явиться не соизволила, а ее интересы отстаивали адвокаты, почему-то нанятые, как ни странно, Халезиным Д.А.

Возможно, в каких-то других обстоятельствах в таком повороте сюжета можно было бы усмотреть нередкую для российской судебной системы расхлябанность, если бы не несколько немаловажных факторов.

— Во-первых, — вспоминает Елена, — сразу после развода Денис Халезин сделал мне предложение в духе «вернись, я все прощу». Но когда я отказалась это сделать, он обронил фразу о том, что я скоро горько пожалею о своем решении. Во-вторых, директором аптечной сети Хорикову назначил сам Халезин чисто формально, после того как подобные должности на законодательном уровне запретили занимать людям без соответствующего образования. У бывшего мужа такого диплома, понятное дело, нет, а эта женщина всю свою жизнь до самой пенсии работала рядовым аптечным фармацевтом и заведующей в аптеке.

В-третьих, почему-то никому из полицейских чинов даже в голову не пришло поинтересоваться у налоговой — а откуда это в принципе у пенсионерки такие большие суммы и по какой такой причине она их дает в долг без процентов «вынув прямо из кармана», так как наличие, снятие или перевод таких сумм по счетам в банках не отображается. Видимо, для суровых челябинских пенсионеров норма — хранить миллионы в чулке под подушкой и раздавать их без процентов в долг направо и налево.

В-четвертых, когда Елена подала заявление в полицию о проведении проверки в отношении этого тайного займа, ей отказали. «Нам адвокат вашего бывшего мужа все разъяснил, какие могут быть вопросы», — сказали ей. Видимо, для суровых челябинских полицейских в порядке вещей верить на слово представителям заинтересованной стороны. А результаты независимой экспертизы, которая обнаружила факт составления договоров беспроцентного займа задним числом по нестыковке в датах долговых расписок (распечатанных, кстати, на принтере безо всяких заверений) и выявила явные признаки их искусственного состаривания? Так зачем ее принимать во внимание, подумали, очевидно, опытные челябинские полицейские, ведь ушлому челябинскому предпринимателю, сохранившему за собой при разводе прибыльный бизнес, тяжело расплачиваться по долгам, то ли дело женщина с двумя детьми на руках и копеечными алиментами.

В итоге все доводы Елены о том, что Халезин Д. А и Хорикова Л.М. жульничают и сфабриковали доказательства мнимого долга, во внимание правоохранителями не были приняты. А дальше в дело были пущены бездушные жернова огромной бюрократической машины, перемоловшей в пыль не одну человеческую судьбу.

Суровые челябинские судебные приставы наложили арест на все счета и имущество Елены, произведя его первичную оценку. Попытки обжаловать эти действия сначала в областном, потом в Верховном суде ни к чему не привели. По сути, женщину с двумя несовершеннолетними детьми на руках не просто цинично оставили безо всяких средств к существованию, но и безжалостно поставили перед перспективой кабальной, по сути, жизни на протяжении многих лет. Поскольку оценка показала — даже если продать все ее имущества, покрыть повешенный на нее долг покрыть все равно не удастся.

— В это сложно поверить, но из-за всех этих перипетий у меня не было средств даже на то, чтобы элементарно поесть. Было время, когда еду мне привозили неравнодушные знакомые. На фоне постоянного стресса начались серьезные проблемы со здоровьем. В ходе судебных тяжб я поменяла трех адвокатов, каждый из которых твердил о том, что жульничество тут видно невооруженным глазом, и доказать это можно легко. Но после заседаний с ними общался мой бывший супруг, после чего юристы отказывались вести мои дела, так как говорили, что не в силах противостоять Денису. Я перенесла ряд депрессий, из-за них у меня отказывали ноги. В настоящее время я вынуждена выплачивать бывшему мужу этот фиктивный долг, а для этого мне приходится работать на трех работах, чтобы свести концы с концами.

Доведенная до полного отчаяния таким равнодушием, женщина ухватилась за последнюю соломинку — обратилась за помощью к политикам. Вначале к делу подключился депутат Челябинской городской думы от КПРФ Константин Нациевский направил запрос начальнику УМВД по Челябинску Сергею Миронову с просьбой перепроверить факты.

— В результате нескольких проверок, проведенных Ленинским районным отделом полиции города Челябинска, оснований для возбуждения уголовного дела обнаружено не было, — рассказал депутат корреспонденту «СП». — Причем в полученных ответах было отмечено, что признаки подделки доказательств в суд присутствуют, но по этому факту проверка не проводилась, поскольку срок привлечения к уголовной ответственности по этому нарушению к настоящему времени истек.

Чуть позже, в запутанное дело пришлось вмешаться даже Государственной Думе, вернее, ее челябинскому представителю от ЛДПР Виталию Пашину. В пресс-службе чиновника «СП» заявили:

— В приемную депутата поступило обращение гражданина по вопросу, в котором усматривались признаки мошенничества. Прокурору Челябинской области и начальнику областного МВД были направлены соответствующие депутатские запросы. В полученных ответах сообщалось, что в ходе проверки материалов были обнаружены нарушения уголовно-процессуального кодекса, в результате чего обращение гражданина было перенаправлено в следственные органы для дополнительной проверки.

При этом помощники депутата отметили, что такая практика является общераспространенной, впрочем, сроки проверок весьма невелики. В связи с этим подобные мероприятия проходят формально и нередко заканчиваются отказами в возбуждении уголовных дел, а на их возобновление и доведение до логического завершения подчас требуются годы. «Если в данном случае, — добавили сотрудники пресс-службы, — к нам снова поступит гражданское обращение о том, что выявленные нарушения по каким-то причинам не были устранены, мы направим соответствующие запросы в вышестоящие инстанции, в том числе и в Генеральную прокуратуру».

«СП» попросила прокомментировать ситуацию специализирующегося на семейных спорах юриста Европейской Юридической Службы Юлию Кислякову.

— В соответствии с 38 статьей Семейного кодекса, — констатировала она, — раздел совместно нажитого имущества может быть осуществлен как в период брака, так и после его расторжения. Сделано это может быть по требованию одного из супругов в течение, по общему правилу, трех последующих лет после развода. Под совместно нажитым имуществом понимаются как права, так и финансовые обязательства супругов.

«СП»: — То есть, инициируя процедуру развода, каждый из супругов должен быть готов к тому, что на излете третьего года жизни в статусе разведенного холостяка ему «прилетит» такой вот нежданный подарочек?

— Да, к сожалению, это сейчас довольно распространенная практика, когда после развода у одной из сторон всплывают какие-то долговые расписки, причем «вторые половины» оказываются, как говорится, вообще не в курсе дела. И сравнительно недавно суды без особых рассуждений в подавляющем большинстве случаев признавали наличие финансовых обязательств одного из супругов по какому-либо займу подлежащим разделу совместно нажитым имуществом. Для этого бывшему мужу или бывшей жене достаточно было просто предъявить соответствующие документы, подтверждающие факт оформления кредита в период брака. Хотя нередко выяснялось, что эти самые расписки либо были составлены и заверены не так и не теми людьми, либо имели признаки искусственного «состаривания».

«СП»: — К настоящему моменту что-то изменилось?

Да. Впоследствии Верховный суд дал по этому поводу свои разъяснения. И уже с 2016 года судьи при рассмотрении подобных исков принимают во внимание несколько важных нюансов.

«СП»: — Что это за нюансы?

— Если одна сторона инициирует подобное разбирательство, а вторая это оспаривает, то истцу нужно доказывать три момента. Первый — что конкретные средства были действительно получены именно в период брачных отношений. Второй — что деньги были получены с ведома и согласия второго супруга (например, он может фигурировать в документах в качестве созаемщика). Третий момент — что полученные денежные средства были потрачены исключительно на нужды семьи.

«СП»: — Как же следует действовать ответчикам — бывшим супругам — в такой ситуации?

— Применительно к конкретному челябинскому случаю могу сказать следующее. Поскольку бывшая супруга не была участником судебного процесса по признанию долга своим супругом, она была вправе подать ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока с указанием на то, что она, являясь заинтересованным лицом, не была уведомлена о разбирательстве, с требованиями не согласна и вообще — считает этот договор ничтожным. Но по ничтожным сделкам срок исковой давности составляет всего три года.

«СП»: — Ну, жалобы-то, как мы видим, были поданы. И все инстанции были пройдены, однако ситуация так и не поменялась.

— Можно попробовать указать, что бывшим супругом были совершены мошеннические действия, причинившие ей ущерб в особо крупном размере. Это, в соответствии со статьей 159 УК (часть седьмая) является тяжким преступлением, мошенничеством в особо крупном размере, по которому сроки привлечения к уголовной ответственности совсем другие. Если будет вынесен соответствующий приговор, то в течение трех месяцев с момента его вступления в законную силу можно подать иск на пересмотр решения суда о взыскании с нее части долга бывшего супруга по вновь открывшимся обстоятельствам.

«СП»: — Но есть же ответы челябинской прокуратуры, в котором говорится, что сроки давности вышли.

— Видимо, они пошли по пути рассмотрения фальсификации доказательств в гражданском деле, а там, действительно, сроки привлечения гораздо меньше. Здесь же, полагаю, надо настаивать именно на проверке по факту совершения планомерных мошеннических действий с причинением ущерба в особо крупном размере.

«СП»: — Можно ли как-то использовать тот факт, что ответчица не знала о данном кредите и вообще не была извещена о судебном заседании по этому делу?

— Если она прошла все инстанции и решение суда не было отменено, то оно остается правомерным для всех инстанций, юридических и физических лиц. И пока оно не будет отменено, ничего сделать невозможно. Здесь имеет смысл настаивать на возбуждении уголовного дела и впоследствии пересматривать решение в соответствии с 392-й статьей гражданско-процессуального кодекса по вновь открывшимся обстоятельствам.

«СП»: — Принимая во внимание эту историю, не следует ли каким-то образом доработать наше семейное законодательство, чтобы свести на нет подобные спорные ситуации?

— Доработка законодательства — достаточно сложный вопрос. Ведь помимо прописанных общих правил есть еще и распространенная судебная практика. Так что отдельно вводить какие-то дополнительные моменты, связанные, предположим, с кредитами в период брака, вряд ли будут. По крайней мере, в ближайшее время. Конечно, налицо определенная недоурегулированность моментов, но, с другой стороны, предусмотреть все частные случаи и полностью их учесть в некоем универсальном кодексе или законе не получится. Хотя, повторюсь, уже есть разъяснение Верховного суда, в котором говорится: если нет четкого подтверждения факта траты заемных денежных средств на нужды семьи и согласия на этот кредит второго супруга, то в признании этого долга общим следует отказать.

Как говорится, устами эксперта да мед бы пить, только вот беда — у нашей государственности есть одна печальная историческая традиция все выстраивать так, чтобы можно было обвинять граждан, не встречая никаких препятствий в суде. Граждане заранее обрекаются на то, чтобы стоять в позиции обвиняемых или ответчиков. И в наших судах обвинение обладает большим авторитетом, потому что за его спиной зачастую стоят большие деньги. За спиной же обвиняемого-ответчика в лучшем случае только родственники, хорошо, если в союзе с какими-либо общественными организациями.

Поэтому и получается в итоге такое правосудие по-челябински: успешный предприниматель и в ус не дует, продолжая вести свой успешный бизнес, а его бывшая супруга вынуждена пахать на трех работах, чтобы не только прокормить себя и поставить на ноги детей, но еще и расплатиться за мифические долги.